Сергей Миронов: «Зачем нам искать любви чиновников?»

Редакция журнала «Массмедиа XXI век» попросила рассказать о планах на будущее председателя Совета Федерации РФ, лидера партии «Справедливая Россия» Сергея Михайловича Миронова.

«Мариинский дворец для меня — родной»

— Некоторые аналитики предрекают, что после региональных выборов оппозиционности у «Справедливой России» сильно поубавится. Вы согласны?

— Одно из самых резких расхождений у нашей партии с партией «Единая Россия» именно по этой ключевой позиции. Мы кардинально расходимся во взглядах на многопартийность. Они действительно уверены, что, кроме них, никого не надо. Они великие, они большие, за бюджетные деньги, обратите внимание, налогоплательщиков, мы делаем вам хорошо, товарищи россияне, поэтому любите нас и выбирайте только нас. Они очень хотят повторить «успех» КПСС. Мы же выступаем за реальную многопартийность, за то, чтобы людям вернуть право выбора, веру в то, что от них что-то зависит. «Справедливая Россия» — это действительно сильная политическая сила, сила объединившаяся, в отличие от мыльной оперы, объединения либералов. И мы будем бороться за идеалы социального государства по-честному и на полном серьезе. Региональные выборы были только первой проверкой наших сил.

— Вы избраны представителем Законодательного собрания Петербурга в СФ РФ наперекор желанию лидеров партии «Единая Россия».

— Я в Мариинском дворце проработал депутатом семь лет, он для меня родной. Так что это не блажь моя и не каприз — избираться в Совет Федерации только от петербургского парламента. Все эти годы я работал на благо города, и многое удалось сделать. Как член Совета Федерации могу сказать, не хвастаясь, наверно, я самый дисциплинированный с точки зрения регулярной отчетности перед органом власти, которым я делегирован, сенатор. Потому что после каждого заседания Совета Федерации (без исключения) через два часа я посылаю письменный отчет с приложением всех законов, всех решений, которые обсуждались на прошедшем заседании. А раз в два месяца обязательно лично выступаю перед петербургскими депутатами, стоя на трибуне Мариинского дворца: отчитываюсь о проделанной работе, отвечаю на любые вопросы. И любой депутат питерского ЗакСа знает, что он может обратиться ко мне по своей депутатской работе. Я всегда откликаюсь и считаю это для себя обязательным.

— Вы много делаете для города и любите повторять, что не хотите, чтобы земляки вас забывали. Вас не обидела, когда вы приезжали в Петербургский университет, столь не любезная встреча?

— Вы имеете в виду вот этих мальчиков с девочкой, которые яйцами в меня кидались?

- Да.

— Абсолютно не обидела. Когда я прочитал листовку, которую они разбрасывали, выяснилось, что они протестуют против того, против чего протестую и я. Вообще, у меня такое ощущение, что все это было не просто так, и вот эти ребятки, которых я попросил, чтоб их отпустили и никаким образом не преследовали, они выполняли заказ, и сама НБП тут ни при чем. Дело в том, что у нас есть такие режиссеры в прямом и переносном смысле, которые очень любят такие красивые картинки встык, например, в вечерних выпусках новостей.

— Вы серьезно?

— Я на философском факультете университета в тот день сначала провел двухчасовую встречу с философами. Очень живой и острый получился разговор, но там не было ни одной камеры, никому это не интересно. Выхожу на встречу со студентами — батюшки, пять камер в ряд! И мальчики эти начали кидать с двух метров. Ну, у меня реакция с де-сантуры осталась, увернулся, конечно. А все просто на самом деле. В этот день проходила встреча президента с «Единой Россией», вечером это показали в новостях. А теперь представьте себе, после парадной встречи в Кремле показали бы физиономию Миронова в родном городе, по которой текут яйца. К удовольствию некоторых, смотрелось бы — класс! Поэтому абсолютно не расстроил меня этот инцидент, потому что это не протест молодежи против зажравшегося буржуя и политика Миронова, я не сомневаюсь, что это была запланированная акция. У меня где-то даже их листовка лежит: «Миронов, ты почему поддерживаешь изменения в избирательный закон!». Миронов категорически возражает, и голосовал против. Акция логики не имела, кроме одной. Кроме замечательной телевизионной картинки, которой я не дал удовольствия состояться.

— Представим себя на месте простого петербуржца. Как у него бедного голова порой идет кругом. Есть президент Владимир Путин, царь и бог, спасибо ему за 300-летие, за саммит, за покрашенные фасады. Есть губернатор Валентина Матвиенко, которая радеет о городе. А потом начинает в глазах двоиться. Есть господин Миронов, третье лицо в государстве. Есть господин Грызлов, четвертое лицо в государстве. И все они наши земляки, и все признаются в любви к этому городу. Но кто и что реально делает для этого города, вот это для рядового петербуржца неведомо.

— Примерно такой же ход рассуждений привел меня к тому, что я готовлю сейчас свой отчет четырехлетний — что же реально ваш покорный слуга сделал для города. Хотелось бы сделать это сборником аргументов и фактов, да и распространять так, чтобы это было доступно каждому петербуржцу. Может, тогда не будет возникать каких-то мифических радетелей, каких-то «детей лейтенанта Шмидта», которые приписывают себе авторство моих законопроектов. Кто только не погрелся в лучах славы, рассказывая о дополнительно выделенных средствах для петербургского метро? Кстати, пользуясь случаем, хочу внести ясность: тот законопроект о второй пенсии блокадникам, который принят Госдумой, имеет только трех авторов — Бориса Грызлова, Артура Чилингарова и Сергея Миронова.

— Предполагаете ли вы, что возможно расширение столичных полномочий Петербурга?

— Правительство не должно переезжать из столицы, президент не должен и Федеральное собрание тоже не должно — это моя позиция. А вот отдельные министерства могут переехать безболезненно. Главное — это рациональность и польза. Например, Конституционный суд дорожку проторил, но легко, потому что у него нет региональных подразделений, он один сам по себе. Если мы возьмем Арбитражный суд, это по всей России, если мы возьмем Верховный суд, то же самое, вся система. Им, конечно, быть в столице. Могу сказать, что уже 3 года работает специальная комиссия в Совете Федерации, которую я создал, которая так и называется — Комиссия по реализации столичных функций. Кстати, я побывал вместе с членами Конституционного суда накануне Нового года в здании Синода.

— Говорят, они уехали окрыленными?

— Знаете, я почему-то думал, что там уже что-то сделано, хоть какой-то ремонт. А там — голые стены, это же страх Божий. Я думаю, елки-палки, они выехали из Москвы, приехали на стройку, разруха, им говорят: «Вот ваше будущее счастье». Наконец, мы зашли в один из самых больших залов, где развешаны плакаты, схемы, карты — как это все будет выглядеть. И я увидел, что им понравилось, глаза загорелись. Многие признались, что именно в этой поездке поняли, что их не на какие-то выселки везут. Это наш-то Питер выселки! Меня Вадим Тюльпанов отвел в сторону и говорит: «Пойдем выйдем на балкон». Вышли. С этого балкона я впервые увидел Медный всадник с совершенно неожиданной точки. Можно сказать, я стоял над ним, и тут рядом вот она — Нева, вот она — Стрелка, вот Адмиралтейство... Я позавидовал конституционным судьям, честно. И тут меня поймет каждый петербуржец. Вроде знаешь свой город вдоль и поперек, а все равно временами столбенеешь от его красоты.

— Возможно ли законодательно закрепить полномочия Петербурга как второй столицы?

— Конституцию ради этого менять не надо, но можно, например, принять закон об исполнении столичных функций, в котором сразу решить две задачи. Вернуть Москве положенное, потому что деньги столице не платят из федерального бюджета за исполнение ею столичных функций. И восполнить колоссальные нагрузки на наш замечательный город во время проведения саммита G8, во время проведения других международных мероприятий. Не есть ли это исполнение столичных функций, и не стоит ли за это Петербургу из федерального бюджета специально платить на ремонт улиц, на инфраструктуру городскую, на аэропорты, на вокзалы, на многое другое. Кстати, этим занимается та самая пресловутая комиссия, о которой я уже говорил.

Без справедливости счастья нам не видать

— И все-таки российскому обывателю трудно отделаться от чувства какой-то искусственности внезапного появления на политической сцене партии «Справедливая Россия». Что же получается? Семь последних лет мы строили единую, великую, неделимую Россию, все время боялись, что какие-то «цветные» революции нам в этом помешают. И вдруг выясняется, что главное, чего мы не сделали, — мы не построили справедливую Россию. Почему вы уверены, что идея справедливости вдруг вышла на первый план нашей жизни?

— Оттого что очень много несправедливости. А люди это знают не понаслышке. Я же объездил 82 субъекта РФ, в некоторых из них был по пять-шесть раз, естественно, не считая Питера. И я всех утомлял и раздражал, когда я составлял программу визита, потому что не посещал обязательные места: показательные, роддом, институт, завод. Я шел туда, куда не любят пускать. Более того, у меня хобби — менять запланированные маршруты прямо на месте. И я люблю разговаривать с людьми, это самый неприятный жанр для нынешней политики, потому что люди говорят открыто: «Это же власть приехала из Москвы, ну-ка, иди сюда, мы тебе сейчас скажем, что мы думаем о власти вообще, о коррупционерах, о сволочах и т.д.». Я вам скажу — никаких социологических опросов не надо, вся страна стонет: ЖКХ у нас плохое, зарплаты низкие, пенсии унизительные, в суде правды не найдешь, чиновники тебя в упор не видят, только хотят с тебя три шкуры содрать, а власть придумывает все новые и новые издевательства, гоняет нас по кругу. Вот если все это сложить и назвать одним словом, получается — несправедливость. Это реальность, потому что бедно мы живем и очень трудно.

— Президент перестал говорить, что борьба с бедностью — первоочередная задача.

— Я просто приведу один пример, у президента есть товарищ Кудрин, товарищ Греф, товарищ Зурабов, которые приносят ему сводки. Получается замечательная картинка на бумаге — 40 миллиардов инвестиций иностранных, средняя заработная плата увеличилась, замечательно. Но я недавно встречался с профсоюзниками, не НФПР, а настоящие рабочие лидеры. И спрашиваю их никакие могу понять, где ларчик открывается? Вроде не богаче стали жить, а по докладам выходит, допустим, в тяжелой промышленности, у шахтеров средняя заработная плата выросла до 16 тысяч рублей. А 3 года назад была 8 тысяч рублей. Как же так, спрашиваю? А мне рабочие и объясняют. Вот шахта, 15 тысяч человек работает, причем 7 тысяч это реально в забое, 8 тысяч — это вахтеры, повара, короче, обслуживающий персонал. Есть такое понятие — аутсорсинг. Владелец шахты оставляет за юридическим лицом — шахтой — только работающих в шахте, тех, кто уголь рубит. А всех уборщиц увольняет и заставляет заключать индивидуальный договор. Результат — средняя зарплата на моем предприятии подскакивает до 15 тысяч. Молодец товарищ Петров, а на самом деле — обман чистейшей воды. Разве люди этого не знают, не понимают?

— Вы ведь фактически стали председателем партии справедливости. То есть любая властная структура, не говоря уже о губернаторах и всех прочих вертикалях, становится вашим объектом исследования, преследования и разоблачения.

- Да.

— Ну, кто же вас потерпит? Одно дело уважать федерального политика Миронова, другое дело — главного «народного мстителя», как вы себя в партии называете.

— Зачем же нам искать любви у губернаторов, у чиновников? Мы хотим, чтобы нас люди услышали. Дать людям и надежду, и уверенность в том, что есть политическая сила, которая будет работать для них и на них. Я это говорю искренне, без всякого там пафоса. И мы прекрасно понимаем, что вызвали огонь на себя. Понимаем, что, назвавшись так, мы не сможем, не имеем права обмануть ожидания.

— Получается, что вы являетесь оппозицией не только «Единой России», но и этой власти, которая создала вот такую коррумпированную, несчастную и несправедливую Россию. Значит, вы оппонируете самому президенту? И одновременно являетесь его соратником. Как разрешить эту коллизию простому избирателю?

— Разрешить очень просто. Давайте посмотрим, как выполняются те же послания Федеральному собранию президента, как выполняются идеи президента, с которыми он выступает, обращается к народу. Всем сонмом чиновников начиная от правительства. Идеология «Единой России» — идеология суверенной демократии, которая нам навязывается со всех телеэкранов, я понимаю так, что суверенная демократия это демократия суверена, где суверен «Единая Россия». Поэтому не будем спекулировать близостью к президенту, без нас охотников тьма. Давайте почитаем нашу Конституцию, я могу уверенно сказать, это одна из самых лучших, демократических, социально ориентированных конституций мира. Но пока, безусловно, это всего лишь на всего некий протокол о намерениях Нам еще дорасти нужно до этой Конституции. Та же самая статья 7 о социальном государстве. В этой связи мы в оппозиции ко всему, что мешает реализовать в том числе и наши конституционные права. Я считаю, что президент Путин за семь лет вернул всем нам, россиянам, чувство гордости за свою страну, которое раз и навсегда было утеряно к концу 90-х годов. Вот сейчас нужно дотянуть уровень человека до того уровня, на который поднял Путин государство.

— А не кажется ли вам, что все это какой-то Город Солнца. О российской коррупции еще Щедрин писал. Вы же не предлагаете никаких методов борьбы с чиновником, который берет взятки, например. Не получается ли какая-то игра в благостное лицемерие, Сергей Михайлович?

— Один из инструментов — это закон об оппозиции. Мы сейчас его разрабатываем, он будет нашей инициативой, но я уверен, что его принятие будет возможно только уже в новом составе Госдумы. Закон об оппозиции, в котором будут прописаны в первой части права и обязанности правящей партии, победившей партии, и вторая часть — права и обязанности партии либо блока партий, находящихся в оппозиции. И самое главное средство, и самая главная задача — контроль. Вот, собственно говоря, один, только один из механизмов. Ну, второй у нас, можно сказать, что это популизм, но мы искренне, я, по крайней мере, искренне считаю, что нужно ужесточать в том числе уголовное законодательство и приравнивать коррупцию к государственной измене со всеми вытекающими последствиями.

— Расстрел введем?

— Нет, зачем. Я принципиальный противник смертной казни. Я считаю, что необходимо в Уголовном кодексе записать: «Пожизненное заключение без какого-либо права на помилование». То есть никаких амнистий, никаких досрочных освобождений, ни освобождений через 25 лет, человек должен понимать, что умрет в тюрьме, в каменном мешке, никогда не выйдя на свободу.

— Вас не смущает, что когда вы хотели освободить Совет Федерации от скомпрометировавших себя некоторых сенаторов, какую, мягко сказать, неоднозначную реакцию на местах это вызвало? То есть Законодательные собрания не согласились с вами.

— Ну, когда каждому депутату такого Собрания ежемесячно платится зарплата в 10 тысяч долларов от сенатора, а их родственники регулярно летом выезжают на деньги сенатора вместе с семьей на зарубежные курорты, я понимаю, почему они так голосуют и так действуют. Тем не менее, мы настояли и сделали то, что сделали.

— Это по поводу того — губернаторы-то у нас покруче депутатов будут, как вы за ними смотреть будете в оба глаза, Сергей Михайлович?

— Запросто будем смотреть. Даже не сомневайтесь. Потому что партия, которая имеет в своем составе губернаторов, которые сейчас в «Единой России», она должна нести полную ответственность за этого человека.

— Как складываются ваши отношения с губернатором Петербурга?

— У меня добрые отношения с Валентиной Ивановной, вполне. Но это не мешает мне критиковать ее, например, за идею строительства пресловутого небоскреба «Газпрома», я считаю, что это историческая ошибка, которую нельзя совершать ни в коем случае. Это моя открытая публичная позиция, мы, кстати, на эту тему с губернатором разговаривали, и у меня такое ощущение, что совместными усилиями всех петербуржцев, не скрою, и с моим участием, все-таки удастся изменить ситуацию по этой архитектурной новелле в нашем городе и на этом месте.

Марина Гончаренко
Москва — Санкт-Петербург